Лакуны коммерциала и фобии власти 118

"Не создавать дороги из-за того, что может появиться инфляция? Это абсурд", - считает шеф Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Виктор Ивантер

Виктор Ивантер

Фото: Олег Слепян

Либерал он или консерватор? Кейнсианец или монетарист? Как и каждый нестандартный ум, академика Ивантера тяжко однозначно обусловить в таких простых координатах. Раньше всего это несложно крайне здравый джентльмен - трезвый, опытный, мудрый. С ослепительно выраженной жизненной и научной позицией, которую не боится высказывать "начальству".

И точка зрения эта не умозрительна. Возглавляемый Ивантером Институт народнохозяйственного прогнозирования совершенно не похож на академическую "башню из слоновой кости". Это одна из немногих впрямь профессиональных и рабочих контор, занимающихся экономическим анализом, - ведущая не только фундаментальные исследования, но и забитая под завязку заказами на прикладные работы. Люди пашут как следует, прилично зарабатывают, а главное - имеют занятие с реальным предметом, а не с "кабинетной экономикой".

Именно за этим "полевым" знанием мы и пришли к Виктору Ивантеру. Хотели побеседовать о текущей экономической конъюнктуре, но рамки разговора были проворно сметены нашим собеседником.

- Виктор Викторович, летом-осенью нынешнего года мы наблюдаем соединение ускорения роста ВВП и всплеска инфляции, при этом промышленность, судя по помесячным индексам, приметно притормаживает. Есть ощущение, что экономика входит в какой-то свежеиспеченный порядок функционирования. Так ли это?

- В текущее время для аналитика есть непростая задача - раскумекать и внятно объяснить, нет, не обществу, а для начала самому себе, зачем как гром среди ясного неба экономика поехала в таком ритме. Когда мы в институте делали недавно в первый раз за постсоветское миг долгосрочный прогноз, мои коллеги упирались в предельные темпы роста ВВП 5,5-6,5 процента. Я им говорил: ребята, будет восемь процентов. По итогам первого полугодия 2007 года без малого восемь процентов роста показала промышленность, которой мы выше шести процентов никак не давали в самых оптимистичных прогнозах. Что означает таковый разброс оценок? Он означает гладко то, что мы не полностью понимаем движущие силы экономического роста. И это не легко академическое непонимание. Мы не понимаем, какие сектора экономики помогать надо, а какие не надо.

- Не возбраняется как-то пощупать тот самый рост? Где он? В каких секторах хозяйства?

- Когда мы смотрим статистику, то видим, что нет таковой монотонности: вот эти сектора растут, а эти падают. Идет живая реструктуризация - вчера рывок дали вагоны, ныне - электромоторы, завтра ещё что-то. Темп улучшения хозяйственной конъюнктуры во всех регионах разный, но повсеместно чувствуется позитивная динамика. Более того в нимало неожиданных на основополагающий воззрение местах.

Одно из моих самых сильных свежих впечатлений - посещение завода по производству редукторов в городе Майкоп. Совдеповский предприятие был, должен был погибнуть. Но не погиб, выжил. В эти дни это без затей другое предприятие. Номенклатура была восемь наименований, в текущий момент триста. Валовой объем производства в штуках, конечно, сократился. Завод имеет 28 представительств по России и СНГ, которые проводят реализацию. Работают только по заказам. Они сохранили площади, корпуса, отремонтировали частично, привели в порядок. Есть близкое КБ. Директор, окончивший Харьковский авиационный институт, здешний человек. Председатель совета директоров также тутошний человек. Развиваются темпами 30 процентов в год. Кредиты семилетние под новое оборудование привлекают. Своя столовая с дотируемыми обедами для работников. Что, спрашиваю, мясцо с подсобного хозяйства? Нет, отвечают, мясо покупаем. Но родное сельское фабрика есть. - Ради чего оно вам? - А вот так, довели до безубыточного уровня и все. - Зачем?? - Как зачем? Нетрудно я там родился.

- Хорошая мотивация!

- Мотивация нормальная. Кстати, при всей их "рыночности" руководители завода поддерживают общую численность работающих, сильно пунктуально относясь к сокращению неэффективных рабочих мест. Питать безработицу в этом прикавказском регионе никто не хочет.

Интересен их основополагающий конкурент на рынке. Это Китай. Версия про то, что Китай производит только плохие вещи, неверна. По крайней мере редукторы Китай производит хорошие. И дешевые. С Китаем у хозяев завода большая головная боль. Потому от власти они хотят не денег. Они хотят равных условий конкуренции на рынке.

- Откель все-таки идут наиболее мощные импульсы роста?

- Интенсивнее всего развивается та количество экономики, которая связана со спросом. Причем аккурат с промежуточным производственным спросом, а отнюдь не с потребительским, где прирост спроса в основном покрывается импортом. Бум производства "наших" телевизоров не должен вводить в заблуждение: там только корпуса наши, а вся начинка импортная. Но это как будто бы не стыдно - американцы поступили со своей телевизионной сборкой ровно так же.

- А автосборка еще не успела выстрелить?

Виктор Ивантер

Фото: Олег Слепян

- Я бы сказал так: автосборка - это все-таки в то время как больше протокол о намерениях, чем факт. Воистину массовые производства развернуты только во Всеволожске и в Таганроге. Остальные проекты покуда макроэкономически незначимы либо вообще не запущены. Помимо того, истинный результат даже от массовой автосборки будет получен только в том случае, если нам удастся сотворить эффективную локализацию по комплектующим. Как раз по комплектующим, в свое время всего электронному оборудованию, а не по штамповке собственных кузовов.

- Это пока даже не цель, а мечта. Для начала нужно научиться пресекать псевдолокализацию. Оттого что доходило до абсурда - на одном из крупнейших автосборочных производств в локализованные расходы умудрились вписывать зарплату рабочих!

- Одно не исключает другого. Мы должны всячески пытаться к глубокой технологической локализации. И это касается не только автосборки, но и многих других отраслей. Есть версия, что мы должны прервать этим дурацким делом заниматься - газ и нефть добывать. И все будем чиркать компьютерные программы и ими торговать. Как Индия. Но, господа, позвольте, Индия делает так от здоровущий беды - у них просто нет таких ресурсов. А у нас сырье есть. И это сырье надобно доставать и перерабатывать. Первостепенный рыночный платежеспособный спрос на инновации у нас в сфере добычи и переработки нефти, газа, металлов, леса и так далее. Представим себе, что на основе революционных технологий коэффициент извлечения нефти из недр поднимется до 60 процентов. Итог - дополнительно 200 миллионов тонн нефти в год. Беда? Увеличение сырьевой ориентации экономики? Нет. Это инновационный прорыв. И дополнительные 200 миллионов тонн нефти - это наукоемкие продукты.

- Как позволительно растолковать скачок темпов роста инвестиций в главный доход с двенадцати процентов в прошлом году до неполных двадцати в нынешнем?

- Действительно, подъем инвестиций налицо. Инвестирует государство. Только не сквозь Инвестфонд - там реальные объемы пока мизерные, а посредством регионы. Инвестирует бизнес. Причем инвестирует вдлинную, не на полгода. Он идет на существенные лаги. Значит, он верит в будущее. Все кричали: ай, посадили Ходорковского, и коммерциал спрячется. Что-то он пока не прячется. И верит в будущее. Это, на мой взгляд, феномен политический. В стране самым корявым способом, тот, что разрешается было только придумать, учудили рыночную экономику. Она состоялась.

Кроме того, в активную самостоятельную бытие вошло поколение с совершенно рыночной мотивацией. Эти пацаны не знают, что такое очереди. Они готовы напряженно работать. Естественно, за приличные деньги. У них выработан наш стандарт потребления. Не западный, не китайский, а свой, российский. Они решительно знают, чего хотят. А значит, сформированы две главные фигуры для рыночной экономики - клиент и сберегатель. И сумасшедшая, агрессивная организация потребительского кредитования основана ровно на этих людях. А кредиты эти дают новые потребительские ориентиры и, кроме всего, солидно дисциплинируют.

- Выходит, по-вашему , теперешний рост - просто продукт стабильности и вменяемости власти?

- За семь последних лет власти не натворили в экономике никаких безобразий. Кроме монетизации, которую стремительно поправили. И экономика не могла не ответить на понижение системных рисков.

Я думаю, что ключевое словечко - доверие. Система стабилизировалась. Она несовершенна, но ясно устроена. Я доверяю этой системе. И могу планировать свою деятельность.

- А неэффективный, коррумпированный госаппарат - неужели он не препятствует росту? Не сковывает предпринимательскую инициативу?

- Проблема коррупции реально существует. Но я бы не стал ее абсолютизировать. Проблема коррупции решается, на мой взгляд, одной непопулярной идеей. Это привилегия. Чиновник, госслужащий должен располагать привилегии. Военные должны обладать привилегии, милиционеры должны иметь в распоряжении привилегии, работник министерства должен иметь привилегии. В чем его привилегия? Главная привилегия должна состоять в том, что его воспрещено завтра уволить. В частном секторе все понятно - в одно прекрасное начало дня тебе говорят: "Мы в вас больше не нуждаемся, благодарим за сотрудничество". А у госслужащего должна быть привилегия именно по занятости. Потому как что соревноваться с частным сектором по зарплатам - заведомо обреченный путь. Конечно, чиновник должен иметь свойский стандарт потребления: дом, образование, пенсия. Но должно неукоснительно делать правило. Если ты, паскуда, попался на мздоимстве, то лишаешься всего. Не свободы - всех вороватых чиновников в тюрьму сажать хлопотно и накладно, - а лишаешься служебной квартиры, других служебных благ и вылетаешь со службы с пожизненным "волчьим билетом".

Кроме того, есть такая неприятная, антилиберальная вещь, как надзор за расходами. Если ты частное лицо, ты можешь расходовать денежки как заблагорассудится - пропить, прокуршевелить. Но если ты на госслужбе, изволь смириться с общественным контролем за твоими расходами.

Куда больше неотложная, нежели битва с коррупцией, проблема - это дебюрократизация экономики. Система бюрократических процедур, которая была задумана как ограничитель коррупции, не сработала по назначению. Зато сработала супротив экономики. Бюджетные кассовые остатки достигли полутора триллионов рублей, но с ними по действующему бюджетному кодексу ничего запрещено сделать. Я уверен, скажем, что монеты в Невельск, на восстановление разрушенного землетрясением города, ушли на Сахалин незаконно, по личному распоряжению Зубкова.

- Кто обеспечивает в основном рост? Крупняк? Госкомпании?

- Сегодня рывок дает именно обычный бизнес. Почему? Среднему коммерциалу не шибко нужна власть. Его оградили от крупного бизнеса, который его давил - он стандартно живет самостоятельно. И развивается.

А вот с малым коммерциалом все иначе. Кругом него немало водят хороводов, но реально обстановка такая. Доля малого бизнеса должна умереть, у него шансов нет никаких. Я имею в виду, к примеру, мелкую торговлю. Ларьки уберут. Останется немного нишевых компаний, аффилированных с крупными розничными сетями.

Но главное поле для развития малого бизнеса у нас пока до сих пор безупречно пусто - та часть, которая на Западе, да и в Японии, работает с крупным бизнесом, служит его "окаймлением". И это не венчурные компании, ничего похожего. Это совсем не рискованное дело - ты делаешь конкретную деталь, чертежи производства которой тебе выдали. Тебе диктуют технологии. Тебе гарантируют сбыт. Твой трепет и риск состоит только в том, как ты производство организуешь. Строгий образец - автомобильное обслуживание.

И эдакий немалый пласт экономики у нас просто отсутствует. А это потенциально огромное численность рабочих мест. И как раз для людей, которые к предпринимательству никакого отношения вообще не имеют. Мужчина просто хочет сам распоряжаться своим временем - не более того. В пределах заказа. Дядя этот по сути дела самобытный рабочий.

- Это единственная домовитая система, которая у нас отсутствует?

- Да нет, конечно. Это скорее обслуживающая подсистема, важная в социальном смысле. На ее основе никаких качественных прорывов в экономике не совершишь. Чтобы соорудить теперешний качественный самолет, воссоздать на новой основе качественное станкостроение, развивать инфраструктуру, требуется вмешательство государства. Бизнес, даже крупный, в одиночку такие задачи находить решение не будет.

- Либо будет решать только "под себя", как, в частности "Русал", который воссоздал на базе советских заделов проектную базу для строительства своих новых производств.

- Да, какие-то корпоративные очаги проектно-изыскательской деятельности есть, но системы того, что называется красивым словом "инжиниринг", - нет. Кто ее будет создавать? Бизнес? Ничего подобного. У нас по-прежнему живет касательство к бизнесу как к благотворительному обществу: стране необходимо - бизнес сказал "есть". Ничего он не сказал, и не будет он этим заниматься. Должна быть государственная программа восстановления проектного дела. Позже уже бизнес может взять какие-то готовые куски этой системы. Но с нуля ничего он творить не будет. У власти есть вероятность наладить цепочку между сохранившимися исследовательскими организациями, вузами. Это принципиальная вещь для ускорения нашего индустриального развития.

Не менее существенно создание специфической финансовой инфраструктуры, а именно системы поддержки несырьевого экспорта. Что такое внешнеторговые кредиты? Это кредиты, которые даются покупателю на закупку оборудования, сложной продукции, возведение сложных объектов - заводов, электростанций. Словно бы бы всем уже понятно, что за наличные продаются только нефть, газ и военная техника, а все другое - в кредит. Сколь машиностроительных тендеров в мире мы уже проиграли по причине главным образом отсутствия системы финансовой поддержки и сопровождения таких проектов. Внутри страны должна быть создана нормальная лизинговая система. И это тоже задача государства - создание системы финансовой поддержки машиностроения. А совсем не создание мифической госкорпорации по станкостроению.

- Мне кажется, что у государства в экономической сфере ощущается дефицит целеполагания. Так, что касается железных дорог, страна готово софинансировать с бизнесом относительно небольшие участки на условиях частно-государственного партнерства. Но больших самостоятельных проектов железнодорожного строительства политическая элита не затевает.

- А какие дороги вы имеете в виду?

- Сейчас в стадии активного обсуждения проекты "Урал индустриальный - Урал Полярный" и "Белкомур", которые предполагают сооружение протяженных железнодорожных магистралей. Причем в определенной мере проекты конкурируют товарищ с другом. Есть сталинские недострои, приходящие в упадок. Магистраль Салехард-Игарка, например.

Виктор Ивантер

Фото: Олег Слепян

- А надо ее достраивать?

- Не знаю. Лично мне будет приятно, если достроят. В любом случае держава должно принять вывод - сооружать или нет. Как в 1974 году решили: будем строить БАМ.

- В этом месте немаловажно не только определиться, строим или нет. Самое страшное, что может случиться, если нежданно-негаданно верх решит за три года потратить 100 миллиардов долларов на инфраструктуру. Это будет большая беда, вследствие того что что мы стопроцентно не готовы переварить этакий объем госинвестиций.

С иной стороны, вообще не вкладывать в инфраструктуру, ссылаясь на риск инфляции, просто преступно. Значительная часть наших экономистов считает, что макроэкономика - это упражнения по делению ВВП на денежную массу и обратно. Они ошибаются. Макроэкономика - это абсолютно другое. Вот заключение строить БАМ - это макроэкономика. Достроить трассу Чита-Хабаровск - это макроэкономика.

Мне весьма понравилось, как Валентина Ивановна Матвиенко недавно по телевизору резонилась с Алексеем Кудриным по поводу инфляции. Она говорит: надо строить дороги. Кудрин отвечает: нет, не разрешено - будет инфляция. А она ему: к чему вы на меня перекладывает свои заботы? Очень, кстати, адекватный вопрос. Да, действительно, пока я построю дорогу, а вслед за тем она раскрутит бизнес в этом районе, и последует прирост товарного предложения, проходит определенное время. В течение этого времени, Алексей Леонидович прав, инвестированные в строительство финансы создают угроза инфляционного давления. Так что я хочу от Матвиенко? Я от Матвиенко хочу, чтобы она построила дорогу, чтобы путь была качественной и дешевой. А что я хочу от Алексея Леонидовича? А я хочу, чтобы он, зная это заранее, создал систему финансовых инструментов, которые оттягивали бы этот спрос от того рынка, где у меня недочет предложения. Идеально понятно, что в приросте доходов склонность к сбережениям выше, чем в базе. Вот вы посчитайте и поймите, что делать. Вы, министр финансов, а не она, губернатор. Ее дело дорогу строить. Но не строить дороги из-за того, что может предстать инфляция? Это абсурд.

- В чем причина такого панического страха власти перед госинвестициями?

- У власти есть два синдрома. Они у всех - и у Кудрина, и у Путина. Первый: чего не дашь, все украдут. И второй: это синдром 1998 года - "погибнем без резерва". Избыточные госрезервы - это плод 1998−го, эхо девяностых годов.

- Зачем же власть находится до сих пор в плену девяностых? Ибо бизнес уже давнехонько смог выскочить из него, скорректировав, что называется, по рынку свои риски и свои резервы?

- В силу того что что бизнес - это люди, отвечающие перед своей семьей, а на семью у них капиталы вечно есть. Как удачно сформулировал мой коллега из института Вячеслав Панфилов, у нас было невпроворот обанкротившихся банков, но почему-то не было ни одного обанкротившегося банкира. Никто не стрелялся, не выбрасывался из окон. А власть отвечает за всю страну. Я лично от души верю, что у людей во власти именно такой порядок ответственности. И с этим надо считаться. Все это накладывается, конечно, на тотальное, катастрофическое недоверие власти к своему аппарату. Эти болезни, где психиатр пособить не может, это ты сам должен вылечиться. Ты должен сам освободиться от этих синдромов и поднять тот аппарат, который бы работал и которому бы ты доверял.

- Какие еще стратегические задачи стоят перед государством?

- Стратегическая задача - перестройка оплаты труда. Казалось бы, средняя заработная плата у нас и так в последние годы растет двузначными темпами, в чем тут проблема? Тем не менее уровень оплаты труда в нашей экономике все еще недостаточен для создания действенных стимулов к массовому внедрению трудосберегающих технологий.

Возникает увлекательный вопрос. Как может государство диктовать частному сектору уровень оплаты труда? На первостепеннный точка зрения не может. Ну неужто что только регламентировать законодательный самое меньшее оплаты. Диктовать не может. Но может сформировать стимулы, заинтересовать частника приподнимать зарплаты. Если ты не можешь вносить плату достойную зарплату, значит, ты неэффективный, не умеешь сформировать дело, уходи с рынка. Конечно, экстремизм неуместен - с завтрашнего дня всем сверху установили уровень оплаты труда. Должна быть шкала штрафов за недоплату.

Решив проблему зарплаты, мы сможем подступиться к решению проблем пенсий. Оттого что попытка внедрить накопительную пенсионную систему в условиях мизерных зарплат заведомо обречена на провал.

- Все-таки глобальная реорганизация системы оплаты труда кажется мне малореальной.

- Ее реализация упирается в солидный барьер, в отсутствие двух гражданских систем - союзов работодателей и профсоюзов. Мы ругаем государство, оно такое, сякое, дурное. Но государство же одно за всех. Оно и за военных, оно и за предпринимателей, и за наемных рабочих. А это потому, что базовые институты гражданского общества не созданы. Нет ответственных представителей важнейших сословий, в частности наемных рабочих и предпринимателей, которые бы выражали интересы этих сословий и несли определенные обязательства по достигнутым договоренностям. Гражданское общество, оно из чего состоит? Из правозащитных организаций, что ли? Да ерундистика это. Профсоюзы и отраслевые союзы работодателей - это и есть гражданское общество.

Keywords: